16.2. Мф. гл. 6

 

Толкование на Евангелие от Матфея. 

Глава 6-я.

Нагорная беседа

 (продолжение):

 

Заповеди о милостыне (1—4),

о молитве (5—15), посте (16—18), истинное богатство (19—34)

 

 1.  Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного.

Смотрите. Будьте внимательны. Это предварение указывает на особенную важность того, что имеет быть предложено вслед за этим.

Милостыни. Греческое слово означает первоначально вообще дела, дарующие человеку оправдание пред Богом, добрые дела (Мф. 5, 7), затем, в частности, дела милости, благотворительности милостыни. Можно принимать здесь это слово и в том и в другом смысле. Если принимать в первом, то все это предварение нужно относить ко всем трем заповедям, предлагаемым далее, то есть о милостыне, о молитве и посте; если же принимать в последнем смысле, то нужно прилагать только к первой — о милостыне.

Не творите милостыни вашей пред людьми. Спаситель не запрещает вообще творить добрые дела и милостыню перед людьми, но только в том случае воспрещает делать это, когда делающий имеет цель, чтобы другие видели дела его. «Ибо и пред людьми делающий добро может делать не для того, чтобы его видели, равно как и не делающий пред людьми может сделать с тем, чтобы его видели. Почему Бог наказывает или увенчавает не самое дело наше, но намерение. Если бы не было сделано такого точного разделения, то сия заповедь многих привела бы в недоумение касательно раздаяния милостыни, потому что везде всем можно тайно творить милостыню» (Златоуст; ср.: Феофилакт).

Иначе не будет вам награды. Дела добродетели, творимые единственно с тем, чтобы люди знали о благотворителе, это не дела истинной добродетели, ибо в намерении их лежит не добросердечное желание помочь ближнему, но самолюбие — чтобы похвалили люди. Потому такие дела и не заслуживают награды от Бога; за них награждают люди суетной похвалой.

2. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, тобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они же получают награду свою.

Не труби перед собою.   Разные объяснения дают тому выражению. Понимая его в несобственном мысле, толкуют так: не производи шума, чтобы обратить на себя внимание других, каким бы то ни было образом (Златоуст, Феофилакт, Евфимий Зигабен). Другие понимают слова эти в смысле собственном (у Зигабена — некоторые), полагая, что фарисеи действительно, подавая милостыню, чтобы привлечь к себе внимание народа, созывали около себя нищих посредством трубы. Иные относят это выражение к обычаю восточных нищих — трубить в рог перед тем, у кого они выпрашивали милостыню; соответственно этому переводят: не позволяй трубить пред собою. Иные, наконец, видят в этом указание на звонкое бряцание монеты, опускаемой в церковную корвану (ср.: Мк. 12, 41). Как бы то ни было, общий смысл тот, что не должно при раздаянии милостыни тщеславиться и искать похвалы народной.

Лицемеры. Слово взято от играющих на зрелищах, которые играют известные роли, выражая при этом мысли и чувства не свои, а того лица, роль которого разыгрывают. Оно означает здесь, как и везде в Новом Завете, тех людей, которые в религиозно-нравственном отношении показываются людям не таковыми, каковы они на самом деле, а лучше; представляются религиозными и благочестивыми, тогда как на самом деле они не таковы. Таково было по большей части благочестие фарисеев, почему Спаситель и называл их часто лицемерами.

В синагогах. Синагогой называлось место для богослужебных собраний иудеев (ср.: примечание к Мф. 4, 23). В них по субботам обыкновенно собиралась милостыня для бедных.

Они уже получают награду. Они уже достигают своей цели, их прославляют люди, и это все, чего они желали, и это их награда; другой награды от Бога они уже ни ожидать, ни получить не могут и не заслуживают ее.

3.  У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая.

Пусть левая рука твоя не знает и прочее. Это, кажется, присловие народное, означающее, что доброе действие не должно совершать так, чтобы привлекалось внимание людей, а чтобы оно было тайным настолько, насколько это возможно. «Здесь он не руки разумеет, но усиливает свою мысль, то есть если возможно и самого себя не знать и если возможно скрываться от самых служащих тебе рук, то постарайся о сем» (Златоуст; ср.: Феофилакт). Понятное дело, что этим не воспрещается и явно подавать милостыню, только бы не было при этом самолюбивого желания прославиться от людей; воспрещается явно подавать милостыню лишь при этом самолюбивом желании.

4.  Чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

Видящий тайное, воздаст тебе явно. Побуждение, по которому милостыню должно творить втайне, то, что эта милостыня угодна Богу; Он видит все наши действия, как бы тайны они ни были, и за них воздаст явно. Это воздаяние бывает иногда и в этой жизни, когда рука дающего не только не оскудевает, но видимо восполняется; но особенно оно будет явно на Страшном Суде Христовом, когда за все действия объявлено будет воздаяние (Мф. 25, 31 и далее; ср.: Златоуст, Феофилакт).

5.  И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

Когда молишься. Молитва — это благоговейное возношение души к Богу с прошением чего-либо, с благодарностью или славословием, беседа преисполненной религиозными чувствованиями души с Богом.

Любят в синагогах и прочее. Лицемеры (в особенности фарисеи) обнаруживали тот же дух и направление в своих молитвах, как и в раздаянии милостыни; они молились или любили молиться по преимуществу в местах людных, чтобы их видели и прославляли люди. Без сомнения, Спаситель не порицает здесь вообще молитвы в синагогах — местах, которые назначены были для общественных молитвословий, а равно и вне синагог и домов, когда подобные молитвы приносились по сердечному влечению и желанию, а не из тщеславия; воспрещается только молитва, приносимая в подобных местах по тщеславию, чтобы и видели и прославляли люди.

 6. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который в втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

Войди в комнату твою. Удались в такое место или комнату, где тебя не видели бы люди. Плоские крыши восточных домов назначались не только для прогулок и бесед, но и для уединенных размышлений и молитв, особенно при наступлении вечера или утра (ср.: Деян. 10, 9); иногда в домах устраивались комнаты для особенного уединения, в них благочестивые иудеи молились, никем не видимые, кроме Того, Кто видит все. В таких и им подобных местах Спаситель и повелевает Своим ученикам совершать молитвы свои пред Отцом Небесным, в противоположность обычаю фарисеев молиться в людных местах — в синагогах, на улицах и площадях. Без сомнения, Спаситель не воспрещает общественных молитв при общественных благочестивых богослужебных собраниях, а равно и молитвы в других местах, кроме своей комнаты, когда эти молитвы не имеют тщеславной цели, чтобы видели молящихся и прославляли за то люди. «Что ж, спросишь ты, ужели не должно молиться в церкви? Совершенно должно, только не с тщеславным намерением, ибо Бог везде смотрит на цель дел. Если и в клеть войдешь и затворишь за собою двери, то коль скоро сделаешь сие по тщеславию, затворенные двери не принесут тебе никакой пользы» (Златоуст; ср.: Феофилакт). «Силу заповеди объясняет самый предмет речи, потому что она обращена к страждущему недугом человекоугодия. Потому если кого беспокоит этот недуг, то прекрасно он сделает, устраняясь и уединяясь в молитве, пока не будет в состоянии приобрести навык не обращать внимания на похвалы людские, а взирать только на Бога. Но если кто по благодати божественной чист от недуга сего, то нет ему необходимости скрывать прекрасное, чему научил Сам Бог говорить: вы свет мира и прочее. (5, 14—16)» (Златоуст).

Который втайне.  Вездеприсущий, Он присутствует и в тех местах, в которые не проникает глаз человеческий.

7.  А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны.

Не говорите лишнего, как язычники. Язычники, то есть все народы, не имеющие истинной религии, а поклоняющиеся богам чуждым, — идолопоклонники, которые в своих молитвах к ложным богам часто многословили и пустословили, полагая, что усиленным пустословием они вынудят себе у богов своих то, чего просят. «Под многословием разумеет здесь (Спаситель) пустословие, например когда у Бога просим неприличного, как то: власти, славы, победы над врагами, множества богатства — словом, всего того, что бесполезно для нас» (Златоуст; ср.: Феофилакт). Спаситель не запрещает здесь, очевидно, продолжительных молитв и молитвословий, а требует только, чтобы они не были пустыми, бездушными, но были искренними и сердечными.

8.  Не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.

Знает Отец ваш и прочее. Бог всеведущ и потому знает все наши нужды прежде нашего прошения, как знает все тайное и явное. Это, впрочем, не значит, что мы не должны просить у Бога в молитве того, что нам нужно. Господь Сам говорит: Просите, и дастся вам (6, 7); если чего будете просить в молитве с верою, получите (Мф. 21, 22) и т. п. Молиться должно «не для того, чтобы известить Его, но для того, чтобы преклонить Его, дабы через непрестанное моление соединиться с Ним, дабы смириться пред Ним, дабы вспомнить грехи свои» (Златоуст; ср.: Феофилакт). 

9.  Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое. 

Молитесь же так. Господь предлагает лишь образец христианской молитвы, и потому это не значит, что христианин этими только словами молитвы Господней и должен всегда молиться, не употребляя других молитвословий. В ней содержится сущность христианской молитвы, дальнейшие же подробности, очевидно, могут составлять предметы для множества молитвословий, которые действительно составлены в Церкви Христовой и употребляются в таком или другом объеме всеми христианскими народами и вероисповеданиями . 

Отче наш. Бог — Отец всех людей, как Творец и первый Виновник происхождения всех людей, как Хранитель всего рода человеческого, и, кроме того, Он Отец всех христиан по особенному благодатному во Христе усыновлению Им всех их (Рим. 8, 14—17).

Наш. Этим повелевает возносить молитвы за весь род человеческий и никогда не иметь в виду собственных выгод, но всегда стараться о выгодах ближнего» (Златоуст; ср.: Феофилакт).

Сущий на небесах! Бог вездесущ, но на Небесах преимущественно сияют Его слава и богатство Его благодеяний, и там Ангелы и избранные Его наслаждаются Его лицезрением, Небеса по преимуществу поведают Его величие и славу, почему Небеса и представляются особенным местом Его присутствия; там и Престол Его (Ис. 66, 1; Пс. 2, 4; 102, 19; 112, 4; Иов 22, 12 и далее; Деян. 7, 55—56; 1 Тим. 6, 16); оттуда нисходит Дух Святой (Деян. 2, 3—4); оттуда глас Божий (Ин. 12, 28) и Ангелы Божий (Ин. 1, 51). Произнося эти слова, молящийся призывается отложить все земное и телесное и возносит ум свой и сердце к Небу, куда должны стремиться все наши силы (ср.: Златоуст и Феофилакт).

Да святится имя Твое. Имя Божие свято само по себе, но оно может святиться еще в верующих и верующими, когда они и словом, и делом прославляют имя Божие (5, 16); точно так же, как оно может бесславиться богохулением и тяжкими пороками и грехами. «Пусть Твое святое имя славится и превозносится всеми, во всех местах, во все времена, во всей вселенной» (Златоуст; ср.: Феофилакт).

Имя Твое. Все, что Твое имя заключает в себе и выражает собою, Твое существо, Твои совершенства и свойства, открытые людям для познания и прославления их. Имя — вместо сущности.

10.  Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе.

Да приидет Царствие Твое. Царствие — Царство Мессии — Христа. Это была самая задушевная молитва иудеев, особенно со времени плена вавилонского, чтобы скорее настало Царство Мессии: «Пусть царствует Царство Твое; пусть скорее придет искупление» (у Мейера — Comment.) (ср.: Лк. 2, 25; 17, 20; Мк. 15, 43; Лк. 22, 18; 23, 51; 2 Тим. 4, 8). Христианин, сам член сего Царства, произнося слова сии, молится:

1)  чтобы Царство Христово стояло и распространялось по всей вселенной, чтобы неверных Господь вывел из тьмы неверия и нечестивых обратил к благочестию, расширяя таким образом Царство Свое на земле и уменьшая тем царство зла и греха;

2)  чтобы Он царствовал в душах верующих, воспламеняя в них веру, надежду и любовь;

3)  чтобы после сей временной жизни Он принял его в Небесное Царство Свое, достижение которого есть единственная цель здешней жизни.

Воля Твоя. Выраженная в Откровении и выражающаяся в постоянном промышлении о тварях. Христианин должен отказаться от своей злой воли, поскольку она не согласна с волей Божией, и должен всецело и всесовершенно покориться сей последней, как всецело и всесовершенно она исполняется на Небесах Ангелами и Святыми Божиими, для которых нет другой воли, кроме воли Божией. Пусть же эта святая воля будет и на земле между людьми и всеми творениями, как на Небе; христианин должен принести свою волю в жертву Господу, подчиниться Его воле, видеть во всем Его волю (ср.: Златоуст, Феофилакт).

11.  Хлеб наш насущный дай нам на сей день.

Хлеб. Пища вообще (Быт. 18, 5; Притч. 30, 8; Сир. 10, 26; Прем. 16, 20; 2 Фес. 3, 12) или, в более широком смысле, — все вещи, необходимые для ежедневной жизни (Мф. 4, 4; Втор. 8, 3).

Насущный. Ежедневный (ср.: Иак. 2, 15), или нужный для поддержания нашего существа (Притч. 30, 8). Существо наше двоякое — телесное и духовное, и пища двоякая — телесная и духовная; духовная пища есть слово Божие (Ин. 5, 24), Святые Таинства Церкви и в особенности Святейшее Таинство Тела и Крови Христовой (Ин. 6, 35).

На сей день. Должно просить у Бога сего только на настоящий день, без дальнейшей заботы о будущем, так как излишняя заботливость противна упованию на Бога (ср.: ниже ст. 34).

12.  И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.

Долги наши. Под долгами разумеются все наши провинности перед Богом, все грехи и проступки против Закона Его. Человек — грешник и должник перед Богом неоплатный, ибо не может не грешить и ничем сам по себе не может искупить своих грехов, то есть заплатить за них, и Бог может только простить их, как заимодавец прощает долг своему должнику. Прощается этот долг по вере в Искупителя нашего, взявшего на Себя все грехи людей и тем давшего нам возможность просить во имя Его у Бога прощения грехов наших.

Как и мы прощаем. Это необходимое условие прощения Богом грехов наших (ср.: ст. 14). Должники нашим — это все люди, чем-либо согрешившие против нас, словом или делом, волею или неволею. «Воспоминанием о грехах внушает нам смирение, повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство, а обещанием за сие и нам прощения утверждает в нас благие надежды» (Златоуст).

13.  И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое во веки. Аминь.

  Не введи нас в искушение. Искушение — вообще испытание нравственных сил посредством склонения к какому-либо безнравственному действию (ср.: примечание к Мф. 4, 1). В этом смысле Бог не искушает никого (Иак. 1, 13), не склоняет никого к греху, к преступлению, но Он попускает искушение человеку; и так как весь мир со всеми его обстоятельствами правится Богом и ничто в мире без воли Его не совершается, то и говорится иногда, что Сам Бог посылает искушения, или искушает. (Есть, впрочем, и такого рода искушения, которые прямо от Бога, как, например, искушение или испытание веры Авраама). Прося Бога не вводить во искушение, христианин не противится собственно искушениям, но просит не подвергать искушению сверх сил и вместе с  этим укрепить его дух так, чтобы он мог превозмогать искушения. Этим выражается смирение и сознание собственного нашего бессилия. Мы сами по себе так немощны, что не можем перенести никакого искушения, а потому, Господи, и не посылай на нас искушение; если же пошлешь, пошли и силы для победы над искушением и не наводи искушения сверх сил (ср.: Златоуст и Феофилакт).

От лукавого. От всякого зла, как духовного, так и телесного, особенно же от греха как величайшего зла, как корня всех зол. А так как виновник всякого зла есть дух злобы — диавол, то — от диавола (ср.: Златоуст и Феофилакт), от его злых действий и наветов этими словами мы просим избавить нас.

Твое... Царство. Тебе принадлежит владычество над всей вселенной вообще и в благодатном царстве — Церкви Твоей — в особенности.

И сила. Могущество и власть исполнить или не исполнить все, что мы просим в молитве.

И слава. Тебе принадлежит слава — не наша слава, но Твоя, сияющая во всем мире, видимом и невидимом, и имеющая сиять во веки веков. 

Аминь. Еврейское слово, означающее подтверждение чего-либо, — так, действительно, истинно, да будет. Оно произносилось народом в синагогах после молитв, произносимых кем-либо одним, и членами семейства при известных семейных религиозных торжествах, например в праздники, после молитвословий, произносимых отцом семейства или старшим. Отсюда вошло оно и в христианскую Церковь (ср.: 1 Кор. 14, 16). 

14-15.   Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

Эти стихи служат пояснением изложенного в ст. 12 — о прощении долгов. Все люди — грешники пред Богом, грешники более или менее и один пред другим; мир и любовь между ними могут быть только при взаимном прощении согрешивших одного пред другим. Вот почему так часто и усиленно в Писании повелевается прощать друг другу проступки и взаимные неудовольствия (особенно Мф. 18, 21-22). Проступки людей в отношении друг к другу так мелки, так ничтожны в сравнении с грехами их перед Богом, что не прощающий ближнему, очевидно, не сознает — всей своей греховности перед Богом, а при этом он не может получить и прощения от Бога, для получения которого необходимо искреннее покаяние и смиренное сознание своей греховности.

16.  Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

Когда поститесь. Поститься — значит воздерживаться от пищи и питья не по необходимости телесной, но по религиозным побуждениям. Это — выражение сознания греховности нашей, порождаемой преобладанием плоти над духом; цель поста — поработить плоть духу через подавление телесных и плотских потребностей. Когда это сознание присутствует, пост становится необходимым требованием или потребностью духа. Состав нашего тела таков, что в скорби и печали потребность в пище и питье менее ощутима, чем в обыкновенном состоянии. Человек, истинно удрученный скорбью, мало заботится об удовлетворении потребности в пище, и потому пост — это естественное выражение скорби, происходящей от сознания греховности. Таково естественное основание поста как религиозного учреждения. Он является необходимым следствием душевного расположения при разных обстоятельствах, возбуждающих скорбь о грехах: при виде торжества неправды, при общественных бедствиях и прочее. Пост, усмиряя телесные пожелания и плотские страсти, служит еще средством к смирению и серьезному размышлению — к тому, чтобы отвлекать мысли от удовольствий мира и устремлять их к утешениям мира высшего. И пост в том только случае приятен Богу, когда он является истинным выражением скорбной души, следствием сознания греховности. Глубокое изображение истинного благоугодного Богу поста смотри у пророка Исайи, 58, 3—10.

Не будьте унылы, как лицемеры. Лицемеры, не имея в сердце своем сокрушения о грехах, заботились тем не менее в наружности своей показать, что их снедает скорбь о грехах и что они постятся; старались сделать свои лица унылыми и мрачными, чтобы люди видели, что они постятся; не умывали лица своего и не умащались маслом по обычаю; не чесали волос, носили одежды разодранные и нечистые; посыпали, как было в обычае у иудеев в сильной горести, голову свою пеплом. Так поступали они, чтобы обмануть и Бога, и людей, но и люди нередко проникали сквозь это видимое покрывало, тем более проникал взор всевидящих очей Божиих. Правда, люди иногда и обманывались этой наружностью, прославляли таковых как истинно постящихся, и в этом была уже для них награда, более которой они не могли ни получить, ни ожидать.

17-18.  А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

Помажь голову и прочее. Являйся пред людьми таким, каким ты обыкновенно являешься, не принимай на себя нарочито необычного вида. Образ речи взят от обычая иудеев. Иудеи и вообще восточные народы имели и имеют обычай делать частые омовения и всего тела, и разных частей и умащаться после того маслом, что в теплом климате особенно полезно для здоровья, делая кожу нежной, производя приятное ощущение в теле (Мк. 7, 2; Лк. 7, 46; Ин. 12, 3). Так как эта речь образная, то, конечно, не следует ее понимать в собственном смысле. «Повелев помазывать голову, (Спаситель) не заповедал, чтобы мы непременно намащали себя… но чтобы тщательно скрывали стяжание свое» (Златоуст). Общая мысль заповеди та, что постящийся не должен своим видом показывать себя постящимся. Пусть скорбное состояние души видят не люди, но Видящий все тайное, а Он и при обычном внешнем виде постящегося увидит состояние его души и воздаст ему должное. Само собой разумеется, что этим не воспрещается искреннее (невольное) выражение вовне состояния скорбного сердца; только чтобы при этом не было намерения прославиться от людей.

19.  Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут.

Сокровищ на земле. Богатство или сокровища у иудеев, как и у всех, состояли в одеждах разных родов более или менее богатых, в вещах золотых и серебряных и прочее. Эти предметы могут быть испорчены молью и ржавчиной или украдены ворами. Конечно, здесь разумеются все способы истребления, каким подвергаются предметы роскоши или богатства, и следовательно, под сокровищами разумеются всякие сокровища. Общая мысль та, что не нужно заботиться чрезмерно об умножении сокровищ земных, потому что все они непрочны: ныне они есть, а завтра так или иначе могут быть истреблены и обладатель может лишиться их.

20.  Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут.

Сокровища на небе. Прилагайте более попечения о том, что относится к Вечной жизни; не истощайте ваших сил и не употребляйте дорогого времени на стяжание того, что непрочно и что нужно только для здешней земной жизни; занимайтесь более тем, что может содействовать вам к достижению Вечной жизни. Там ничто не пропадает и не портится, там все прочно, вечно; стяжайте себе добродетели, которых похитить у вас никто не может и которые возведут вас на Небеса, в Царство Вечное. Например, «дай бедному и нищему, что нужно ему, и найдешь, что все это целым, не оскверненным, не растленным соблюдется на Небе» (Афанасий Великий).

21.  Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

Сердце всегда более занято тем, что для него дорого, что оно любит, к чему привязано; в чем человек поставляет свое высшее благо, к тому и лежит сердце его. Итак, чтобы истинно направить стремления нашего сердца, необходимо, чтобы предмет его стремлений был истинен, свят и чист. Сокровища небесные — добродетели; вот к чему должно быть привязано сердце христианина.

22—23.  Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?

Светильник для тела есть око. Наглядным общевразумительным примером Спаситель разъясняет и доказывает выраженное в предшествующих стихах учение о стяжании истинного сокровища на Небесах. Глаз — светильник для тела: если он здоров и чист, то и все тело через него светло, и все предметы видит он в их истинном виде. Но если глаз болен или нечист, он плохо видит и различает предметы и даже члены собственного тела. Тот, у кого око чистое, хорошо видя, может оценить и истинное достоинство предметов, а этот, с больными глазами, не может хорошо рассмотреть и узнать их. То же должно сказать и о душе в отношении ее к духовным предметам. Светильник души есть ум (ср.: Златоуст, Феофил): если ум светел, ясно понимает предметы духовные, то он просвещает все душевные свойства и направляет их деятельность к приобретению истинно драгоценного для души. Потемнение же этой высшей душевной силы, отчего бы оно ни произошло, дает неправильное направление всей деятельности душевной, в каковом состоянии человек не может различить ясно и точно предметов и стремиться к достижению истинно драгоценных из них, привязывается к земным и чувственным, а не к небесным и духовным предметам (ср.: Златоуст, Феофилакт).

Если свет… тьма. Если глаз болен — потемнел, если разум и озаренный помрачился от чего-либо и не понимает истинно божественного, драгоценного для души, то какова же тьма? Каков же ум естественный, сам по себе, без всякой помощи благодатного озарения? Насколько он может понимать предметы духовные, чтобы направлять к ним все стремления души? «Кто помрачает ум, тот приводит в беспорядок все действия его в настоящей жизни… Когда кормчий сделается добычею волн, когда светильник угаснет, когда вождь будет пленен, тогда какая уже надежда останется для подчиненных»? (Златоуст). 

24. Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Никто не может служить и прочее. Это — другой наглядный пример в разъяснение и доказательство того, что должно заботиться о стяжании истинного богатства на Небесах, которое несовместимо с привязанностью к сокровищам земным.

Двум господам. Разумеется два господина с различными и противоположными качествами и требованиями к слуге, которым вместе нет возможности удовлетворить (ср.: Златоуст и Феофилакт). В таком случае слуга одного стал бы ненавидеть, а другого любить: любовь и ненависть — противоположные чувства, несовместимые одно с другим (ср.: Мал. 1, 2—3; Лк. 14, 26; 16, 13; Ин. 12, 25; Рим. 9, 13).

Усердствовать. Следствие и внешнее выражение любви.

Нерадеть. Следствие и обнаружение нелюбви или ненависти. Под образом этих двух господ с разными требованиями к слуге, несовместимыми для последнего, разумеются Бог и маммона. Маммона — сирское божество, которое почитали как бога-покровителя земных сокровищ и благ, или вообще богатства (как Плутос у греков). Не видно, чтобы иудеи, некогда столь склонные к поклонению чуждым богам, почитали когда-либо это божество, но они, как кажется, пользовались этим названием чуждого божества для обозначения богатства вообще. Пристрастие к стяжанию земных благ несовместимо со служением Богу; впрочем, богатство, как Божие благословение, при правильном отношении к нему, не препятствует служить Богу. Примеры — Авраам, Иов и другие праведники. «Не о богатых упоминай мне, но о тех, которые раболепствовали богатству. Иов богат был, но не служил маммоне, имел богатство и обладал им, был господином его, а не рабом. Он пользовался им как раздаятель чужого имения и не услаждался тем, что имел у себя» (Златоуст).

25.  Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды?

Посему. То есть потому, что излишняя привязанность к сокровищам временным отвлекает от попечения об истинном духовном благе, маммона отвлекает от Бога.

Не заботьтесь. Господь предостерегает от беспокойной, томительной заботливости о благах временных, от пристрастия к ним (ср.: Лк. 8, 14; 21, 34; Флп. 4, 6). В известных пределах необходимо заботиться о нуждах житейских; трудиться для удовлетворения их заповедуют и Спаситель, и Апостолы, тогда как беззаботность всегда порицается. Не беззаботности научает Господь, а излишнюю заботливость запрещает.

Для души вашей, что вам есть и прочее. Душа — в смысле общей жизненной силы человеческого организма, которая поддерживается пищей и питьем (ср.: 10, 39; 16, 25).

Душа не больше ли пищи. Если Бог даровал человеку большее, то не тем ли легче для Него дать меньшее? (ср.: Златоуст, Феофилакт, Афанасий Великий). Он даровал человеку жизнь, которая больше, важнее, драгоценнее пищи и питья, поддерживающих жизнь. Он сотворил тело, которое больше, важнее, драгоценнее одежды. Если же Он явил столько могущества и благости в отношении к человеку, даровав ему жизнь, то ужели не станет у Него столько могущества и благости, чтобы давать человеку и то, что малоценнее жизни и тела, — пищу, питье и одежду? К чему же беспокойная, тревожная заботливость об этом меньшем?

26.  Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?

Взгляните на птиц небесных. Наглядное доказательство могущества и благости Отца Небесного, Который печется о всем сотворенном и тем делает неуместной всякую излишнюю заботливость человека об удовлетворении телесных потребностей.

Птицы небесные (ср.: Быт. 2, 19; Пс. 8, 9; 103, 12)— свободно, беззаботно реющие в пространствах воздушных, не приготовляют сами себе пищи и однако же не умирают с голоду, ибо Отец Небесный, заботясь о них, дает им пищу.

Не гораздо ли лучше. Ваша жизнь более драгоценна в очах Божиих, чем жизнь птиц; душа ваша назначена для бессмертия, тогда как жизнь птиц ограничивается этой временной жизнью. Согласно ли с благостью Отца вашего Небесного, чтобы Он оставил вас без удовлетворения временных телесных потребно­стей ваших, когда Он так заботливо печется даже о птицах небесных? Поэтому не заботьтесь чрезмерно. «Итак, ужели не должно сеять, скажет кто-либо? Нет, Он не сказал, что не должно сеять, но что не долж­но заботиться; и не сказал, что не нужно работать, но что не должно быть малодушным и изнурять себя заботами. Поелику Он велел и кормиться, но не за­ботиться о пище» (Златоуст).

27.  Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?

Прибавить себе росту. Другое наглядное доказа­тельство того же, взятое от бесполезности излишней заботливости человека о своих временных потребно­стях; при всей своей заботливости он не в силах произвести какую-либо существенную перемену в своей жизни, например увеличить свой рост. Бог дал человеку известный рост, и человек при всей забот­ливости своей не может ни увеличить его, если он мал, ни уменьшить, если велик. Рост или возраст означает также продолжение жизни человеческой (Ин. 9, 21—23); потому выражение приложить росту может означать также продолжить время жизни сво­ей. Бог определил человеку время жизни, положив ей известный предел, и никакая заботливость чело­веческая не может продлить жизни далее этого на­значенного предела. К чему же чрезмерная заботли­вость о телесной жизни? «Если Бог оставит нас, то ни попечение, ни заботливость, ни труд — словом, ничто не поможет нам, но все будет тщетно» (Зла­тоуст).

28-29.  И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.

Полевые лилии. Новое доказательство могущества и благости Отца Небесного, пекущегося о всем со­творенном, что научает человека не заботиться чрез­мерно о своих телесных потребностях. Вот, например, лилии полевые, разные виды которых растут на Вос­токе в диком состоянии, на полях; о них не заботит­ся попечительная рука человека, и сами они не забо­тятся приготовлять себе одежды.

Ни трудятся, ни прядут. «Словами ни трудятся, ни прядут запрещает не самое занятие, но излишнее по­печение об одежде» (Златоуст).

Соломон во всей славе своей. При всем богатстве своем, при всей пышности своей и великолепии цар­ском (ср.: 2 Пар. 9, 15 и далее) Соломон не одевался так прекрасно, как эти дикие полевые лилии, не­жные, чистые, разнообразные, «ибо такое же разли­чие находится между одеждами и цветами, какое между истиной и ложью» (Златоуст).

30.  Если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Будет брошена в печь. Указывается на ничтожность назначения этих прекрасных лилий сравнительно с назначением человека. Ныне они растут, ими любу­ются, они восхищают взор человека своей прелес­тью — завтра их может не быть, их сорвут, они засох­нут, их бросят в печь, а человек создан для вечности. Если же Отец Небесный так печется об этой траве, то не тем ли более о человеке? Если ее одевает, то оставит ли так человека? (ср.: Златоуст, Феофилакт). К чему же чрезмерная заботливость?

31—32.  Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.

Ищут язычники. Те, которые не знают истинной ре­лигии и, следовательно, не понимают истинно Боже­ственного Провидения, «которые весь труд свой огра­ничивают настоящей жизнью, которые ни мало не рас­суждают о будущности и не мыслят о Небесах» (Злато­уст), — им свойственна такая забота и о пище, и питье, и об одежде, и о прочем. Но вы, ведущие вашего Отца Небесного, который знает нужды ваши (ср.: ст. 8), вы, которые всем существом должны стремиться к небес­ному, — вы не должны беспокоиться обо всем этом, если желаете быть верными и преданными чадами Бо- жиими. Отец ваш Небесный Сам заботится о вас.

33.  Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

Ищите же прежде Царства Божия. Ищите, заботь­тесь, старайтесь прежде всякой заботы о телесных и временных житейских потребностях найти Царство Божие (ср.: примечание к Мф. 3, 2), сделаться истин­ными членами Царства Христова, Царства истинной веры и надежды, Царства, в котором прежде всего должны быть удовлетворены потребности духовной природы человека.

И правды Его. Оправдания пред Богом, какое по заслугам Спасителя даруется всякому члену сего Цар­ства, — праведности пред Богом.

Приложится. Присоединится как бы в придачу и воздаяние за труды и искание Царства Божия. При­ложится — и чувственно, внешне, так как праведни­ки получают иногда и внешнее воздаяние, а особен­но внутренне, так как истинно ищущие Царства Бо­жия вполне и во всем довольны своим состоянием внешним и видимая скудость для них — истинное до­вольство.

34.  Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завт­рашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.

Не заботьтесь о завтрашнем дне и прочее. Каждый день приносит свою заботу; для малых сил человече­ских достаточно, если они справятся с заботами од­ного только дня. О более продолжительном периоде заботиться небезопасно для души (Феофилакт); пре­доставить надобно сие Отцу нашему Небесному.

Завтрашний сам будет заботиться о себе. «Господь говорит сие не потому, будто бы день заботится о себе, но поскольку Он говорил с простым народом, то, желая соделать слова Свои вразумительнейшими, олицетворяет время сообразно общему обыкновению» (Златоуст).

Не заботьтесь о завтрашнем дне и прочее. Каждый день приносит свою заботу; для малых сил человече­ских достаточно, если они справятся с заботами од­ного только дня. О более продолжительном периоде заботиться небезопасно для души (Феофилакт); пре­доставить надобно сие Отцу нашему Небесному.

 Завтрашний сам будет заботиться о себе. «Господь говорит сие не потому, будто бы день заботится о себе, но поскольку Он говорил с простым народом, то, желая соделать слова Свои вразумительнейшими, олицетворяет время сообразно общему обыкновению» (Златоуст).

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s